Каждое лето я еду на Байкал...
Я проезжаю мимо того самого леса, мимо того самого дома.
И мне кажется — я всё ещё помню запах.
Запах дома. Запах горячих булок, которые она пекла.
Запах её рук.
Там, на Байкале, похоронен деда — Широких Михаил Александрович.
Когда его не стало, бабуле стало тяжело одной в том доме.
Мы забрали её в Канск.
Но я каждый год возвращаюсь. Я иду к деду на могилу, а потом долго стою у дома.
Смотрю на лес, на дорогу, по которой мы бегали босиком.
И слышу скрип той самой лестницы…
Баба Маша называла нас с сестрой «мартышками».
У неё не было образования, но
у неё была дворянская стать и руки, которые знали всё: коровы, свиньи, гуси, огромные теплицы, бесконечная чистота.
А вечером — длинные волосы, которые мы расчёсывали, и «Санта-Барбара» у маленького телевизора.
Она вставала затемно, ложилась за полночь.
Я не знаю, где она брала силы.
Но знаю одно: она давала нам любви столько, что хватило на всю жизнь.
Бабуля, ты навсегда в моём сердце.
Там, где пахнет молоком и пирогами.
Где скрипит лестница. И где ты ждёшь нас у ворот.
Светлая память.
Я тебя очень, очень сильно люблю.
Твоя «мартышка»