Иногда я вспоминаю наши прогулки с отцом.
Когда я был маленьким, мы ходили по старым садам у реки. Сейчас я уже не вспомню все наши разговоры, но хорошо помню само ощущение этих прогулок.
Отец рассказывал мне истории из своего детства. Рассказывал, как раньше жили, что с ним происходило. Иногда объяснял какие-то совсем простые вещи: как вести себя в той или иной ситуации, чего лучше не делать, где нужно быть осторожным.
В детстве мне было интересно его слушать.
Потом я стал старше, и всё это стало восприниматься как что-то само собой разумеющееся. Ну отец и отец. Что-то рассказывает, чему-то учит. Кажется, что так было всегда и так будет ещё очень долго.
Наверное, с возрастом я вообще стал меньше с ним общаться.
У меня появилась своя жизнь, свои дела, свои интересы. Иногда мне казалось, что мы слишком разные. Иногда я даже стыдился его. Сейчас мне немного тяжело это признавать, но это было.
Наверное, в молодости многие вещи кажутся важнее, чем они есть на самом деле. Ты смотришь на человека со стороны, думаешь о том, как он выглядит, как говорит, как ведёт себя. А то, что действительно важно, замечаешь намного позже.
Сейчас я вспоминаю те прогулки совсем иначе.
Понимаю, что их больше никогда не будет.
Мы уже не пойдём вместе по старым садам. Он не расскажет мне ещё какую-нибудь историю. Я не смогу что-то переспросить, уточнить, посмеяться над тем, чего тогда не понимал.
И от этого немного грустно.
Но вместе с этой грустью есть и благодарность.
Потому что многое из того, что он говорил мне тогда, осталось во мне. Какие-то его слова я уже, наверное, даже не могу отделить от собственных мыслей. Что-то из того, чему он меня учил, стало настолько привычным, что я давно перестал задумываться, откуда это взялось.
А ведь во многом я обязан этим именно ему.
Тем прогулкам.
Тем разговорам.
Тем простым отцовским советам, которые когда-то казались обычными.
Мы не были с отцом очень близки, особенно когда я вырос. Сейчас я понимаю, что многое могло бы быть иначе. Можно было чаще разговаривать. Чаще приезжать. Больше спрашивать о нём самом.
Но вернуть это уже нельзя.
И, наверное, поэтому для меня особенно важно другое.
Когда отец уже болел, я успел сказать ему, что люблю его.
Просто сказать.
Без каких-то красивых слов.
Я не знаю, насколько хорошо показывал ему это раньше. Скорее всего, не очень хорошо. Но я благодарен судьбе за то, что хотя бы тогда смог сказать это вслух.
И он это услышал.
Сейчас, вспоминая отца, я всё чаще думаю не о каких-то больших событиях.
Почему-то вспоминаются именно старые сады у реки.
Мы идём рядом. Я ещё маленький. Отец что-то рассказывает мне из своей жизни, а я слушаю и даже не представляю, насколько дорогой станет для меня когда-нибудь эта обычная прогулка.